Следователь протянул школьную тетрадку.

Татьяна Александровна открыла тетрадь и, не читая, быстро просмотрела написанное.

— Он не мог этого написать, — твёрдо сказала она.

— Почему?

— Потому что за тридцать минут до конца урока я видела, что он даже не начинал.

— Ну и что?

— За тридцать минут никто не способен написать семь страниц. Это невозможно, даже если человек писатель.

— Это правда, — подтвердил заместитель начальника.

— А если этот писатель гений? — предположил следователь.

— Ну, если гений… — заместитель развёл руками.

— Обождите, это вы намекаете, что Сапожников гений?

Предположение следователя так возмутило учительницу, что она моментально забыла, что всего несколько секунд назад не могла поднять глаз от стыда.

— У этого гения в каждом предложение по пять ошибок.

— Это всего-навсего грамотность. Многие писатели не очень дружили с грамматикой. Вам привести пример?

Однако учительница не слышала следователя. Она читала сочинение своего ученика и не могла оторваться.

— Откуда же он узнал? — тихо вырвалось у неё. — Да, да, он мне так и сказал: "Я про Вовку не успел написать".

— На сколько я понимаю, Вовка это тот самый мальчик, которого похитили? — вступил в разговор директор.

— Тот самый, — уточнил следователь.

— Но откуда он мог всё знать? — уже громко спросила следователя учительница.

— Это и необходимо выяснить. Я проверил. Ваш Сапожников все три смены провёл совершенно в другом лагере за триста километров от места происшествия.

— Если Сапожников сказал, что не успел написать про Вовку, значит, он знал всё и о похищении, — заключила Татьяна Александровна.

Следователь неожиданно встал из-за стола.

— Я узнал, то, что хотел узнать, — сказал он. — Ваш ученик владеет очень важной для следствия информацией. Надеюсь, мальчик не пострадает за свою откровенность?