И если свои неуды по русскому и литературе он мог объяснить, то по другим предметам неприятности выходили за пределы понимания. Порой негодование, вызванное вопиющей несправедливостью, заставляли выучить предмет не на пять, а на все десять, но система была глуха и слепа к его стараниям. Ответив выученный чуть ли не наизусть урок, Петя с замиранием сердца ожидал оценки учителя и в лучшем случае слышал от него следующее: "Ты сегодня меня просто поразил своими знаниями! Садись на место. Ставлю тебе твёрдую тройку".

Вода камень точит. Со временем к двойкам и тройкам привыкли не только родители, но и сам Сапожников. Стараться учиться было бесполезно: всё равно больше тройки не поставят. Что касается двоек, то они не особенно часто посещали дневник ученика. Не станет же школа портить свои показатели из-за какого то Сапожникова.

Скучная и нудная школьная жизнь иногда нарушалась вызовами в милицию. Здесь с Петей разговаривали, как со взрослым, более того, как с равным. Понятно, что эти обстоятельства заставляли Петю лететь в милицию, как на крыльях.

— На чём мы с тобой остановились в прошлый раз? — обычно начинал следователь свою беседу.

— На том же, на чём и всегда, — отвечал мальчик. — Вы хотите чтобы я рассказал откуда я знаю о всём случившемся с Татьяной Александровной, а я вам объясняю, что я ничего нигде не узнавал. Я просто это всё придумал.

— Но этого не может быть, то, что ты написал в сочинение, было на самом деле.

Петя отрицательно мотал головой.

— Ну, что хотите делайте — не было этого!

— Хорошо, я понимаю, что тебе нелегко обвинять свою учительницу. Оставим всё это на её совести. Меня интересует совсем другое.

— Какая учительница? У меня что в сочинении фамилия указана или её паспортные данные?!

Следователь понимал, что стоит ему только хоть на немного перегнуть палку, как подросток замкнётся и тогда информацию, которую надо было вытянуть можно будет похоронить в детском упрямстве.